Осенью 2004 года американские войска начали масштабную операцию против сил сопротивления в «суннитском треугольнике». В начале октября, после трёхдневных боёв, был взят город Самарра. После этого все силы были брошены на захват  300-тысячной Эль-Фаллуджи и Эль-Рамади. Фаллуджа была блокирована, при этом, одновременно по ней наносились массированные бомбовые удары. Главным требованием, которое предъявляли американцы, была выдача городскими властями Абу Мусаба аз-Заркауи, голову которого Пентагон оценил в 25 млн долларов.

Операция по штурму Фаллуджи была проведена в течение 1,5—2 недель в середине ноября. Операция была призвана остановить эскалацию насилия и обеспечить условия для проведения свободных выборов 25 января 2005 года. Для решения этой задачи иракские власти ввели в стране чрезвычайное положение сроком на 60 дней.

Штурм города стал политической и психологической акцией. Без установления эффективного контроля иракских властей над городом его пришлось бы захватывать заново уже через несколько месяцев.

Свирепость уличной борьбы в Фаллудже закалила новое поколение американских солдат. Сегодня город, кажется, твердо находится во власти исламских бойцов.

Скотт Петерсон, корреспондент Christian Science Monitor, специально  разыскал взвод американских морпехов, воевавших в Фаллудже в 2004 году.
Все люди меняются, но никто не забыл, что было там.

Мы расскажем Вам историю Гила Хуареса — командира роты, участвовавшей во втором штурме «иракского Сталинграда».

14 день в Фаллудже.

Неподалеку вспыхивает стрельба. Мы — в оперативом штабе, радио обрывками доносит клочки сообщений: -ранен в спину один морской пехотинец!

-взвод попал в засаду и есть жертвы!

Мои самые острые воспоминания о командире роты, капитане Гиле Хуаресе, связаны с тем, что произошло позже.

Когда я мчался назад, он уже повернул в сторону боя башню его “Боевой свиньи”, а его вид в шлеме по определению был круче повелителя вселенной.
«Бой там!»- кричит он мне, указывая на длинный квартал и налево. Типичная ветхая улица Фаллуджи, усыпанная обломками и мусором, опоясанная низко висящими проводами, которые придают ей эффект туннеля.

Задачей Хуареса было устранение повстанческих снайперов. Его M240 уже был направлен в сторону боя. Гил положил руки на пулемёт  и крикнул мне: “Я вас прикрою, бегите!” И, как только начинается стрельба, я начинаю преодолевать эту дистанцию как можно быстрее, держа две камеры у самой груди, тяжело дыша под тяжестью бронежилета с двумя тяжелыми пластинами. За углом были раненные морские пехотинцы: так началась жестокая перестрелка с четырьмя повстанцами, которая будет идти всю ночь и приведёт к большому количеству жертв – среди морских пехотинцев один мертвый и восемь раненых; шрапнель размером с горошину – в моей руке.

Гил Хуарес был морским пехотинцем , командиром, который держался на расстоянии от своих подчинённых – обладая непререкаемым авторитетом, оставаясь при этом одним из их боевых братьев, он не участвовал в военных интригах и не принимал  решений, которые бы понесли за собой потери и не боящийся описать чувства, связывающие морских пехотинцев таким громким словом как “любовь”.

1030-Juarez_standard_600x400

Подполковник Гил Хуарес — герой рассказа, командир 1-го легкобронированного разведывательного батальона

Теперь, десятилетие спустя, я понимаю своего собеседника, когда кто-нибудь из морских пехотинцев говорит о Хуаресе: “Я бы снова последовал за этим человеком к воротам ада”. Я слышал эти слова неоднократно о человеке, который все еще служит в армии Соединённых Штатов Америки. О том, кто командовал всем первым разведывательным батальоном, а сегодня получает степень магистра в военном колледже Корпуса морской пехоты в Куантико (Вирджиния).

У приказов, отдаваемых  в Фаллудже был особый вес, ведь Ваши решения могли увеличить список убитых.

“ Где-то в глубине души вы всегда знаете, что сделаете все возможное, чтобы позаботиться о ваших парнях. Но в конце дня враг получает приемущество, и не всегда всё идет согласно плану”, –  говорит подполковник Хуарес.

“Есть сюрпризы — это опасно — люди умирают. И есть ваши решения, —  которые спасут ваших людей”.

Он  философски рассуждает о цене, заплаченной в Фаллудже, и говорит, что “сделал бы что угодно”, чтобы возвратить любого из шести морских пехотинцев, которые умерли тогда. Но он добавляет: “Это называют войной, и это называют боевым столкновением… Я пытался никогда не забывать этого. Те морские пехотинцы умерли, делая то, что они вызвались делать добровольно. Вы должны уважать этот выбор.

В Фаллудже Хуарес был бескомпромиссным командиром, но с общим пониманием ситуации. Во время одной операции, когда легко раненый морской пехотинец возвращался на базу и его принял один из свободных медиков (уже вдали от линии фронта), Гил вспомнил обладателя Медали Почёта времён Вьетнамской войны.

Хуарес: “Вы — [ругательство] морские пехотинцы <…>  Не черпайте силу из  этой [ругательство] войны, если вы не имеете отношения к Медали Почёта. Как [ругательство] Джон Бобо во Вьетнаме. [ругательство] оторваная нога, он [ругательство] прикрепляет свой обрубок к земле, заряжает пулемет и прикрывает отход отрядаю Только благодаря ему взвод может уйти. Такими же должны быть ваши мысли! Вам всё ясно?”

Аналогично, в День благодарения, через 2,5  недели после начала наступления в Фаллудже,  был праздничный банкет. Нам отправили праздничную индюшку в дом, который мы занимали. Не было воды или времени достаточного для того, чтобы помыться, да и до этого у нас был только MRE.

1030-Juarez10_standard_600x400

Праздничный банкет на День Благодарения. Гил Хуарес стоит и произносит молитву, склонив голову, у основания лестницы

Хуарез поднялся на пару ступеней по лестнице, чтобы сказать пару слов для всей нашей компании. “Некторые из Вас не могут молиться, некоторые могут” — , сказал он, поневоле напоминая проповедника, и сложил руки перед собой. Много надетых шлемов было снято в эту минуту.

Хуарес прочёл молитву:

Lord, thank you for keeping us alive…
Повелитель, спасибо что оставляешь нас в живых…
Keep us strong. Keep us together.
Дай нам силу, держи нас вместе.
Make us shoot faster than the enemy.
Позволь нам стрелять быстрее врага.
Make us move faster than the enemy.
Позволь нам двигаться быстрее врага.
When he tries to kill us, let us kill him first.
Когда он пытается убить нас, позволь нам убить его первым
Take care of our families.
Позаботься о наших семьях.
And definitely take care of our friends that are gathered here today.
И также позаботься о наших друзьях что собрались сегодня здесь.
For truly there is no better group of men,
По правде говоря, нет лучше группы мужчин,
than the men you see here before you.
Чем мужчины, которых ты сейчас видишь перед собой.

Последствия Фаллуджи для Гила стали очевидны, когда, по дороге домой, его рота остановилась в Таиланде. Истории об алкоголизме, разврате и своеволии — всё это было. Истории алкоголизма и распущенных празднеств — легенда. В конце концов, Хуарес остановился и захотел подать пример. Он объявил, что бросил пить и это то обещание, которое он держит до сих пор.

Это был большой шаг для калифорнийца с жестким воспитанием, единственным из пяти братьев, кто закончил среднюю школу и не связался с городскими бандами. Его старший брат — наркоман,увлекавшийся метамфетамином в течение двух десятилетий, теперь отбывает пожизненный срок в Калифорнии.

Гил говорит, что ему “повезло”, что его семья переехала в новый район, когда ему было 14 лет. У него были хорошие учителя, давшие ему неплохое образование; пробежав кросс по пересеченной местности, он обеспечил себе зачисление рекрутом в Корпус морской пехоты, который, как он говорит, “спас” его жизнь.

Тот опыт войны в Фаллуджи сформировал его личность.

Алкоголь — “это лекарство, облегчение, но к сожалению он засасывает вас”, — говорит он.

Хуарес сказал своим сослуживцам:

“Главное в жизни теперь — не сделать шаг назад. Вы участвовали в событии огромного масштаба, которое теперь часть нашей истории.., но жизнь сложна, и о вас никто не будет сильно заботиться”

“Мир может не знать или не хотеть знать о том, что произошло здесь. Это жестко, особенно для молодых парней, которые прошли через это”.

vojna-v-irake-22-25

Когда командир возвратился домой, то вымещал всю  злость  и беспокойство на семье. Потребовалось много времени, чтобы погасить этот гнев.

Хуарес общается со многими  морскими пехотинцами из его роты и семьями умерших; поддерживает их.

“Это трудно, потому что Вы создаёте семью такой крепкой, что  когда вы идете на развертывание, и, когда вы вступаете, то становитесь еще ближе. Когда вы возвращаетесь, и… Команда собирается вместе, вы собираетесь пойти вместе куда-нибудь, то вы не хотите, чтобы ваши боевые друзья были с вами все время.”

“Я просто пытаюсь заставить их быть верными себе, чтить братьев по оружию, которых они потеряли и жертвы, которые они все принесли. Представьте, вы — старик и смотрите в зеркало: Что вы хотите увидеть? Над чем вы собираетесь размышлять ?

Это более важно, чем любое из того, что мы сделали в Фаллудже. И они продолжают прилагать все усилия, чтобы поддержать свою честь, жить хорошей жизнью, помогать друг другу, присматривать за другими. Нет ничего более ценного, чем это”, — говорит Гил.

021002-M-2706G-003

“Они любят друг друга. Это то, что действительно помогло  морским пехотинцам, пройти через горнило войны” — , добавляет Хуарес .

“И они не потеряли этого чувства. Они любят друг друга до смерти…, они любят друг друга так, что мешает остальной части их жизни”.

По материалам www.csmonitor.com