В годы Великой Отечественной войны получил свое развитие ряд тенденций в подготовке и ведении стратегической обороны. К ним относится прежде всего неуклонное повышение решительности целей. Если в первом периоде войны стратегические оборонительные операции проводились, чтобы остановить продвижение противника, сорвать его наступательные планы и выиграть время для подготовки и перегруппировки стратегических резервов, то во втором и третьем периодах основной целью ставилось: нанести максимальное поражение ударным группировкам врага, отбросить их в исходное положение и создать условия для перехода в решительное наступление (контрнаступление). Непрерывно возрастали динамичность и решительность оборонительных действий. Оборона сухопутных войск переросла в совместную оборону объединений и соединений всех видов Вооруженных Сил и родов войск.

Командующий 3-й гвардейской танковой армии генерал-полковник Павел Семенович Рыбалко у карты.

Командующий 3-й гвардейской танковой армии генерал-полковник Павел Семенович Рыбалко у карты.

Существенное развитие получили формы стратегической обороны. Известно, что в начале войны она имела характер отдельных фронтовых оборонительных операций. Однако опыт уже первых оборонительных фронтовых операций доказал, что силами одного объединения невозможно остановить5 наступление стратегической группировки противника. Поэтому с августа 1941 года основной формой стратегической обороны стала совокупность одновременных и последовательных оборонительных операций групп фронтов (по два-три) в сочетании с отдельными (частными) наступательными операциями объединений сухопутных войск, ударами авиации (воздушными операциями), действиями войск ПВО, а на приморском направлении и сил флота. В рамках оборонительной операции группы фронтов появились лучшие возможности объединять усилия участвующих в ней сил и средств видов Вооруженных Сил и родов войск на основе единой цели, единого замысла, более эффективно осуществлять координацию их действий под общим командованием. Это было новым явлением в военном искусстве, получившим дальнейшее развитие в послевоенный период.

В годы войны при постоянном возрастании количества участвующих в стратегических операциях сил и средств сокращалась продолжительность их ведения. В 1942 году они проводились за 27—67 суток в полосах от 250 до 800 км, на которых к сражениям привлекалось от 500 тыс. до 1,5 млн. человек, 3—6 тыс. орудий и минометов, 400—800 боевых самолетов, 600—2400 танков. Глубина построения обороны не превышала 100—120 км. В 1943—1945 годах стратегические оборонительные операции осуществлялись в течение 10—15 суток в полосах 400—550 км, но количество привлекаемого вооружения и боевой техники возросло в 2— 3 раза. Глубина построения обороны также увеличилась в 2—3 раза. Все это способствовало достижению целей обороны в короткие сроки и с меньшими издержками.

Части 39-й армии Забайкалького фронта на марше в манчжурской степи. Рядом с автомобилем крайний справа — командующий 39-й аримей Герой Советского Союза генерал-полковник И.И. Людников, левее него — Герой Советскогого Союза член Военного совета 39-й армии генерал-майор В.Р. Бойко.

Части 39-й армии Забайкалького фронта на марше в манчжурской степи. Рядом с автомобилем крайний справа — командующий 39-й аримей Герой Советского Союза генерал-полковник И.И. Людников, левее него — Герой Советскогого Союза член Военного совета 39-й армии генерал-майор В.Р. Бойко.

В ходе войны неуклонно повышалась роль мероприятий по предотвращению внезапного нападения противника. Это достигалось непрерывным ведением стратегической и оперативной разведки, наличием хорошо организованных и постоянно действовавших систем ПВО и управления, поддержанием войск в высокой боеготовности. Полученный опыт в решении этих вопросов имеет серьезное значение в современных условиях.

Опыт минувшей войны показал, что стратегическая оборона была наиболее устойчивой, если она готовилась заблаговременно. Известно, что на Юго-Западном направлении в 1941 году создание укреплённых районов и занятие их войсками способствовали не только нанесению вторгнувшемуся противнику большого урона, но и срыву его наступательных планов. Важное значение имело также оборудование в 1941 году лужской оборонительной полосы, оборонительных рубежей по линии Невель, Витебск, Могилев, можайского рубежа и др. Значение заблаговременной подготовки театров военных действий в еще большей степени повышается в современных условиях.

Командир 112-й танковой бригады полковник Михаил Трофимович Леонов на Курской дуге. Воронежский фронт.

Командир 112-й танковой бригады полковник Михаил Трофимович Леонов на Курской дуге. Воронежский фронт.

Возросла роль огневого поражения с целью срыва наступления противника. Массированное применение в обороне артиллерии, танков, авиации, противотанковых, противовоздушных и других огневых средств давало возможность обороняющимся войскам противопоставлять авиационным ударам противника организованную систему ПВО и ответные удары авиации, огневой подготовке — огневую контрподготовку, ударам танковых группировок — надежную противотанковую оборону и мощные контрудары.

Важное значение при ведении обороны имело правильное использование стратегических резервов в первую очередь для восстановления нарушенного фронта обороны, увеличения ее глубины, усиления войск первого эшелона, создания ударных группировок при проведении контрударов и переходе от обороны к наступлению. Резервные объединения и соединения, как правило, передавались фронтам. Так, на втором этапе Белорусской операции 1944 года 1-му Прибалтийскому фронту были подчинены 2-я гвардейская и 51-я армии стратегического резерва. Вместе с тем в ряде случаев не менее эффективным оказалось централизованное использование резервов на наиболее опасных направлениях под общим руководством Генерального штаба или представителей Ставки ВГК (проведение Резервным фронтом в начале сентября 1941 г. операции по ликвидации ельнинского выступа).

* * *

Таким образом, проблема организации и ведения стратегической обороны являлась в минувшую войну острой и трудной. И не только потому, что в предвоенной теории этот вопрос не разрабатывался. Сложность заключалась в том, что оборона создавалась в условиях, когда враг сорвал плановое отмобилизование и стратегическое развертывание. Формы и способы защиты от ударов превосходящего противника пришлось искать в ходе развернувшейся вооруженной борьбы.

Встреча на Эльбе: командир 59-й гвардейской ордена Красного знамени дивизии гвардии генерал-майор В.В. Русаков и командир 69-й пехотной дивизии 1-й американской армии Эмиль Райнхард в сопровождении своих подчиненных.

Встреча на Эльбе: командир 59-й гвардейской ордена Красного знамени дивизии гвардии генерал-майор В.В. Русаков и командир 69-й пехотной дивизии 1-й американской армии Эмиль Райнхард в сопровождении своих подчиненных.

Наиболее характерными чертам« стратегической обороны были возросшие масштабы, ее тесная органическая связь с оперативной обороной фронтов и армий и подчиненность основному виду стратегических действий — наступлению. Она занимала значительное место в боевых действиях советских войск, а в первом периоде войны являлась основным их видом, приобрела во время войны такие качества, как устойчивость, активность, непреодолимость для противника, чего нельзя сказать об обороне вооруженных сил фашистской Германии и наших бывших союзников. Это наглядно показывает превосходство советского военного искусства над буржуазным.